Placeholder

Байрамов В.М.

Старые отзывы

1. когда я начала у него учиться и узнала, что это такое, сначала удивилась, почему на него нет отзывов, а потом поняла — его боялись настолько, что даже не решалисб писать о нем. я не написала сразу по одной причине : моё отношение к нему непрерывно менялось, и не хотела быть необъективной. я решила написать о нём в середине четвертого курса, когда закончится физхимия и у меня сложится полное представление о нём. до четвертого курса мы с ним не дошли, и мой долг написать о нём сейчас. я не буду говорить о нём только хорошее (может быть потому, что до сих пор не могу поверить, что ни когда его больше не увижу и не поговорю с ним). Сначала с ним было тяжело, да и ему со мной тоже. он кричал, угрожал отчислением и т.д. а потом мы все привыкли делать огромные домашние работы и приходить на семинары и практикум даже в полумертвом состоянии. постепенно он привык к нам, а мы к нему. иногда после коллоквиума он оставлял кого-нибудь (часто меня) и рассказывал о том, что он хочет нас дейтвительно научить физхимии, он готовил к выпуску новый учебник и пробовал его на нас. было бы прекрасно, если эта книга всё же появилась — он вложил в неё много труда, и я думаю, это будет хороший учебник. в его отношении иногда проскальзывало что-то отеческое: поругает-поругает, а потом похвалит и пожалеет.его похвала окрыляла. он знал обо мне всё — причём немногое из этого я рассказала ему сама. да , он был очень упрямым, да, с ним было трудно, но после этого мы все понимали, что в жизни может всретиться и такое, и если не складывать лапки, то выкарабкаться можно. он всегда был предельно аккуратен, требователен к себе и другим. другие преподаватели могли носить какую угодно одежду, а он всегда носил пиджаки (причем надо отметить,что у него был хороший вкус, во всяком случае, я так считаю)и костюмы. он не терпел расхлябанности и опозданий, и сам никогда не опаздывал. он был такой сильной личностью и оставил о себе так много разных воспоминаний и впечатлений, что его будут помнить и через много лет. по-всякому было, было трудно и безнадёжно, было удовлетворение от сделанной работы, но в последний раз, когда мы с ним беседовали по поводу равновесия, и я как обычно, делала ошибки, он неожиданно сказал:»ну , ничего, всё же вы в этом разберетесь, и у вас всё получится».а еще в феврале было:»вы же волевая девушка, вперед!» таким я его и хочу запомнить. этот человек научил меня не сдаваться, и я ему очень благодарна.

2. Блин, обидно, когда из мира сего уходят хорошие люди… Если студенты говорят, что препод очень страшный, это хорошо. Возможно, именно это заставляет их хорошо знать предмет. Потом, бывает, только понимаешь, что преподаватели хотят всегда только лучшего! Мои соболезнования родственникам… /Д. Куцко

3. Поверхность адсорбента похожа на шахматную доску………….. ооооо…. одна эта фраза вызывала блаженную улыбку на лице приснопамятного вадима таптыховича

4. Трудно говорить об этом человеке. Сам я натерпелся от него исключительного неприятных эмоций, но должен отдать ему должное: его семинары были наполнены работой, отработаны годами практики и давали качественные знания. Однако, у большенства группы всё это было сопряжено со страхом, а никак не с большой жаждой познания. Он не умел увлечь предметом, а вливал его вместе с отборными шутками в стиле Иосифа Виссарионовича. Самое непрятное, что этот страх по отношению к нему был не только у студентов, но и у многих преподавателей. Байрамов был высокомерен, восхищался французкими методиками преподавания математики и химии, видимо во время работы в Алжире влюбился в Бурбаки. Ему удалось ещё в совковые времена неплохо поездить по миру. Видимо, во времена железного занавеса он считался проверенным человеком, а это вряд ли свидетельствует о нём с хорошей стороны. Меня поражала в нем поразительная уверенность в собственной безнаказанности, казалось, он чувствует себя властителем судеб несчастных студиозусов, как будто за ним стояла могучая сила в лице какого-нибудь министра правительства. Байрамов возглавлял шахматный клуб МГУ когда-то. Тут он тоже вознёсся. В прошлом году он стал инициатором проведения чемпионата химфака по шахматам с участием всего двух команд: физхимиков и остального факультета. Помню, как Байрамов разглогольствовал о том, какая это сильная и особенная кафедра (физической химии) и на что способна её команда. А ещё помню, как эта команда физхимиков с треском проиграла. Теперь о грустном. В марте 2004 мне пришлось уйти из своей группы, группы с которой я учился уже почти три года, где были практически все мои факультетские товарищи. Причиной было то, что уже в начале марта Байрамов заявил, что я не получу зачет раньше 15 июня. Я привык верить словам людей, тем более, если они преподаватели Московкого Университета. Так что к этому заявлению я отнёсся со всей серьёзностью. Я обратился за помощью и мне помогли: физической химии я учился в другой группе. Вплоть до того момента, пока Байрамова не разбил предсмертный инсульт мои друзья приносили мне «приветы» от этого человека и страстные пожелания встретиться на экзамене. Но экзамену с Байрамовым случиться не удалось. В конце мая я увидел в холле химфака то, о чем мечтал (каюсь перед Бгом) в марте того года: портрет под траурной лентой того, кто, умерев, перестал быть моим врагом. С тех пор я узнал об этом человеке многое такое, что заставло меня почувтвовать к нему жалость, а иногда и симпатию. Но эта уже та часть его жизни, которая не касалась меня напрямую, поэтому у меня нет права об этом говорить. Мир — мёртвым, память — живым. Экзамен я сдал осенью на четвёрку Шевелькову. Меня зовут Костя Мотовилов

5. Я просто хочу написать, что я ему очень благодарна. не буду врать и писать, что он был чудесным человеком. Он был самым ужасен, он давил на психику, он просто сводил с ума своими 20-40 задачами в неделю. Я постоянно «боролась»с ним и его бесконечными заданиями, я его ненавидела.Теперь я понимаю, что боролась сама с собой, со своей ленью. И в итоге он добился своего, физхимия — это теперь та химия, которую я знаю лучше всего. Единственное, о чем я жалею, я не успела сказать ему спасибо. Мир его памяти. Спасибо, Вадим Михайлович.

6. Байрамов преподавал физхимию у нас — биофизиков биофака. Вел семинары и летнюю практику. Честно говоря, не помню, чтобы он был ужасен. Наоборот, у меня и как минимум нескольких моих одногруппников остались о нем самые лучшие впечатления. Очень хорош как преподаватель — давал очень много, был в меру строг, требователен. Но для тех, кто ХОТЕЛ учиться (а таких у нас в группе было подавляющее большинство) это было абсолютно ненапряжно. Основное, что всегда говорил — не зубрите, вы должны знать лишь основные формулы и то, как вывести из них остальные. Золотой принцип! Благодаря ему мы вполне неплохо освоили свой курс физхимии, а впоследствии легче разобрались с квантовой химией. Шахматы… да. Он ими увлекался. А поскольку на тот момент я активно играла в клубе (как и мой напарник по практике), это давало нам дополнительные темы для разговора с ним :-)) Вообще из всех химфаковских преподавателей, работавших с нашей кафедрой и факультетом, больше всего запомнились (в положительном смысле) именно Байрамов и еще Караханов.

7. Один из лучших, преподавателей Химфака, если не лучший, который мне встретился (96-01). Давал нам физхимию так, что мы ее понимали полностью — с трудом, вгрызаясь, перебарывая себя, но — с интересом, которым он нас заражал. Да, конечно, был очень требовательный — отчислил из нашей группы двоих ребят. Потрясающий был человек.

Отзывы

Пока нет отзывов, хотели бы вы добавить свой отзыв?

Добавьте первый отзыв “Байрамов В.М.”

*